Студия Василия Рублёва или

«студия рисовальщиков-самоубийц»

Барнаул, 1970-е.

Людмила Кульгачёва

«Очень долгое время было такое нестерпимо-острое желание рисовать, и не могла осмелиться, уже была наслышана, что моими рисунками только детей пугать, и своё не рисовала и к чужому душа не лежала. И такая охватила меня печаль, так бы и померла, если бы вдруг не встретила Василия Фёдоровича Рублёва, который только и мечтал увидеть «живого человека», рисующего не «чужое», а «своё». Как только я поняла о чём это он, то поверилось, что это как раз я и есть «живой человек». А как поверила, такая меня охватила радость: неужели своё, неужели можно!? В студии Рублёва я впервые обрела возможность быть собой. Начались мои счастливые годы работы и дружбы с этим дорогим для меня человеком и учителем». (с) Л. Кульгачёва

«Зина»

1980,

бумага, тушь

«Портрет Владимира Квасова»

1978,

бумага, уголь

«Рублёв позирует»

1978-е,

бумага, тушь

«Зина была моей первой натурщицей, которую я рисовала в мастерской Рублёва. Это была крупная женщина классического телосложения. Она дирижировала рисованием, все подчинялись ей беспрекословно. Но запомнила я её не потому, что она была первой, и не потому, что когда я её увидела, то испугалась: как же я её такую большую в маленький лист помещу? И даже не потому, что и потом, сколько бы я её не рисовала, сколько бы не старалась, так мне и не удалось её упаковать, даже в два листа, как я однажды в отчаянии попробовала. Запомнилась она мне тем, что когда я в страшном замешательстве от её величия сделала первую робкую попытку её нарисовать, Рублёв внимательно посмотрел на рисунок - это были две волнистые линии обозначавшие лежащую фигуру, и сказал мне: ты будешь рисовать, ты художник. Это были не слова, это были крылья. И я оторвалась от земли».

(с) Л. Кульгачёва

Воспоминания Владимира Опара и Татьяна Ашкинази

о Людмиле Кульгачёвой можно найти здесь.

Василий Рублёв

Василий Рублев

Дневники

1970-е

«Мастерская Рублёва была в новом микрорайоне. Далеко. <...>. Но моё воображение рисовало мне картину моего посещения. Огромные картины. Скульптуры. Книги. Люди. Рублёв был в мастерской. Крикнул с балкона: - сейчас. Через минуту дверь открылась. Мы поднялись на второй этаж. Огромная мастерская залита холодным зимним светом. И никаких картин. Когда предполагаемое не совпадает с действительностью — это разочарование. Я был разочарован. Но рисунок! Главное рисунок. Я стал рисовать в мастерской Рублёва. Как-то Рублёв сказал мне, если спросят когда-нибудь, что делал Рублёв, хочу что бы сказали — он рисовал. Да, рисовал, Рублёв рисовал. Несколько дней в неделю в его мастерской остервенело рисовали 5-6 человек. В основном постоянная компания. Появлялись иногда новые люди, но не надолго. Надолго их не хватало. Главное в рисунке был поиск. Теории. Восторги открытий.

<...> Рублёва не любили художники-чиновники. Постоянно обращали внимание из райкома, крайкома, горкома и других инстанций на сектантские сборища в мастерской Рублёва. Меня предупредил «доброжелатель» из правления союза художников — над этим домом занесен меч! Берегись! Лучше не ходи туда!. Я не мог не ходить туда, так ему и сказал. Посадят, сказал он. 

<...> Правление местного союза художников считало своим долгом бороться с Рублёвым, с Квасовым. Неприятие социалистического реализма и поиск другого пути рассматривалось как нечто недопустимое. <...>

Рублёв был настоящим Учителем. <...> Если кто-нибудь оказывался в мастерской Рублёва, то непременно этот человек должен был рисовать. Юрист, инженер, врач.  Рублёв убеждал всех в их собственной гениальности. И тут же предлагал попробовать рисовать. И они рисовали. Иногда потрясающе. Хотя Рублёв, после потока восхищений, добавлял, что профессионализм требует полной отдачи. Первый успех это только начало. <...>

Внимательность. Он был очень внимателен к миру. <...> Он был внимателен к форме листа на дереве, к пятну на асфальте. К странной форме выплеснувшегося горячего металла в песок. К раздавленной на дороге банке. Любование. Он любовался всем. Извлеченными им из флейты звуками. Женским телом (очень толстой натурщицы Зины). Старческим лицом. Любовался собой. Любовался даже своими недоброжелателями. Он оправдывал своих недоброжелателей. Говорил, что они не вольны в своих поступках. <...>

 

Мне удалось организовать выставку «Мастерская. Л. Кульгачёва, В. Квасов, В. Опара, В. Рублёв» в Доме Художников в Кемерово в сентябре 1989 и в Новокузнецком Доме Творческих Союзов в декабре 1989. В Новокузнецк на монтаж выставки приехали Рублёв и Квасов, привезли работы.  <...> Мы снова были вместе, идеи, планы, надежды.

В 1990 мы с Майей уехали из Новокузнецка в Москву. Выставка «Мастерская» была прощанием с мастерской Рублёва и с Кузбассом.

3 мая 1994 я получил известие о кончине Василия Рублёва. Ему было 57. Я сделал выставку Рублёва в нашей московской студии. Все стены студии были завешаны его рисунками». (с) Владимир Опара

Полный текст воспоминаний Владимира Опара о Василии Рублёве здесь.

Владимир Квасов

Владимир Квасов

Без названия

1975 -1976

бумага, гуашь

«В Галерее «А3» я организовал выставку студии Рублёва. Сам я в ней не участвовал. Я постоянно выставлялся в Галерее «А3». Хотелось, чтобы внимание было сконцентрировано на Квасове, Кульгачёвой, Пастушковой, Рублёве. Очень опасался, что работы Квасова вызовут неприятие у художников и зрителей. Но, нет! Работы Квасова понравились и о них говорили.

<...>

Мы пошли с Квасовым на этюды. Квасов выбрал мотив. Два дерева. Но работа у него как-то не пошла. Холст был почти закончен. Но его что-то не устраивало. Хочешь, допиши, сказал он мне. Я дописал. Этот холст, совместная работа, хранится у меня. Два дерева».

Из дневника Владимира Опара

полный текст здесь

Владимир Квасов

Без названия

1975 -1976

бумага, тушь

© 2019 Галерея А3 Объединения "Выставочные залы Москвы"   /  119002, Россия, Москва, Староконюшенный переулок, дом 39​

  • Facebook Clean
  • White Vkontakte Icon
  • White Instagram Icon